Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
07:04 

"Дайте билет в детство". Глава 9

Нгуен Хоанг Ха Ми
Кто-нибудь знает, сколько сейчас времени?

На следующий день Хай-ко пришёл ко мне с трагической маской.
Глядя на его злобное состояние, я догадывался, что он собирался вылить на меня целый ураган ругательств по поводу того, что я подтолкнул всех на разрушение его садика.
Но, увидев мой не менее потрепанный вид, злость его словно потухла.
- И тебя выпороли?
Он спросил таким весёлым голосом человека, попавшего в аварию и осознавшего, что у кого-то случился инцидент похуже.
- Ага. – Я печально ответил, щупая свой синяк на скулах. – Вчера папаша твой к нам ворвался.
Хай-ко так взволнованно сказал, казалось, он сидел на кратере вулкана:
- Значит, он врывался не к тебе одному.
И, будто доказывая его гипотезу, через какое-то время друг за другом приволоклись Тун и Тии-сун с какими-то сморщенными личиками, словно неглаженая одежда, которую только что взяли с вешалки.
Я и Хай-ко ничего не спрашивали, Тун и Тии-сун тоже ничего не говорили, но, глядя на их вялые лица, мы знали, что произошло.
- Почему же взрослые нас наказывают? – Я заныл голосом того, кто беспристанно встречает нечестные вещи. – Мы ж не делали ничего такого.
Хай-ко пробурчал:
- Мой садик…
Увидев, что Хай-ко собирается начать лекцию о штрафе, я посмотрел на Тии-сун:
- Так мы ж нечаянно, да, Тии-сун?
Тии-сун поспешно поддакнула:
- Ага, мы ж не нарочно.
На этот раз и Тун встала на мою сторону, наверно, потому что и она была замешана в этом:
- Никто не хотел убить твой садик.
Хай-ко понял, что относится к меньшинству, ведь даже Тун стояла на той стороне, поэтому он вздохнул, и, как машина, повторил:
- Ну да, никто не хотел.
Непонятно почему, но мы все верили, что, если нас не выгнали из садика, если это огребание и копание продолжалось, то рано или поздно мы бы нашли сокровища. Казалось, каждый ребёнок верит, что на этом свете где-то зарыты сокровища, которые их ждут.
Обычно взрослые не отрицают эту веру у детей. “Сокровище, говоришь? Есть, конечно!”, взрослые отвечают на это и легко улыбаются, но сразу после этого нам говорят, что знание – и есть сокровище для человека. То есть они всегда говорят своим детям (как я люблю говорить своим чадам): “Дитя моё, ты должен учиться. Знание – бесценное сокровище для человека. Оно также является ключом для нашей жизни. С ним ты сможешь открыть любые двери”. В этом случае, возможно, взрослые оказываеются правы, но в глазах восьмилетнего ребёнка, если сокровище – то оно обязательно в виде золотого сундука или, в худшем случае, груды алмазов.
- Кому бы не хотелось найти сокровище – Я плаксиво заявил. – Мои родители ведь тоже. А меня наказали.
И будто затронули нашу рану, в которой копилось множество боли, Тун злостно выпалила:
- Нас всегда наказывают. В то время, как моих родителей никто не наказывает.
Хай-ко неожиданно разволновался. Он начал обвинять свою мать:
- Моя мама уже пять раз теряла ключи от мотоцикла, двенадцать раз – от шкафа, а никто ничего не говорит.
У Тии-сун нет матери. У неё лишь есть отец. Она захныкала:
- А папа мне обещал, что бросит пить. А слово не сдержал.
Я сразу вставил:
- И его никто за это не выпорол.
Нас унесло по течению эмоций, мы четверо соревновались в обвинении своих родителей. В течение нескольких минут, мы поражённо осознали, что недостатков у наших родителей было выше крыши, может, даже больше раз в десять, чем у нас. Уже позже я говорил так своему сыну (как мои родители говорили мне): дети не должны судить родителей. И, признаться, я не знаю, делаю ли я из него человека, поучая этим манерам, или просто боюсь, что если он начнёт это делать, то в угол уже поставят не его, а меня. Вот чёрт!
На самом деле, у всех на этом свете есть недостатки: в то время, как дети стараются скрыть свои от глаз родителей, то и родители любым способом скрывают свои слабости от глаз своих детей.
Если сделать сравнение, то дети делают это куда лучше и ловче, так как они просто боятся наказания. Взрослые это делают хуже, не потому, что они неулюжи, а просто им всё равно. Дети же не могут их наказать, и это вселяет в их головы опасную мысль, что недостаток – это лишь их приоритет. Ребёнка, нечаянно «выпустившего газ» за столом, взрослые сразу стукнут по голове, но, если это сделает взрослый, то ребёнок (и другие окружающие) лишь похихикают, когда в сущности критиковать нужно обоих, и если прощать, то нужно прощать ребёнка.
Не только ребёнка постоянно наказывают (так как у ребёнка есть сотни ошибок, которые можно совершить: от невыученных уроков, грязных тетрадок, до гулянок или пропуска дневного сна), но его наказывают ни за что.
Взрослые любят утрировать одиночество в их жизни, любят ныть, где бы им найти своего близкого друга, когда именно дети воспринимают это глубже, чем кто-либо. На ребёнка, нечаянно разбившего чашку или вазу в большинстве случаях нападут и отец, и мать, а за ними поддакивают братья и сёстры, если у этого несчастного ребёнка они есть. Ребёнок почувствует, что его обижают, и, конечно, будет чувствовать себя обиженно, если виновником был неуклюжий кот, но у него не будет времени оправдываться перед яростью взрослых, но, даже если у него будет воможность произнести правду, никто не поверит его хныканьям.
На этом свете нет ни одного ребёнка, который никогда бы не винил своих родителей.
Уже тогда, как я стал отцом, я всегда был осторожен в обвинении своих детей, старясь избежать ошибок, но, признаться, стереть эту границу между взрослыми и детьми очень сложно, как и стирание границ между бедным и богатым в обществе. Психологически взрослые ставят себя на сторону истины, если совершилась ошибка, то она, без сомнения, лежит на стороне детей.
Я уже осознал эту несправедливость именно в восемь лет, когда потирал свою израненную щеку. И верил, что куча других детей на этом свете думали, что никто их не понимал, даже близкие, и это было очень горестным состоянием, которое со взрослым даже рядом не стоит.
После того, как мы перечислили вину наших родителей, мы поняли, что нужно начать суд.
Если пару дней назад мы горячо спорили, кто будет родителями, то сейчас спорили, кто будет детьми.
Надо было бороться, так как это был суд уникальный: дети судили взрослых!
В конце концов, после долгих споров, Хай-ко и Тун досталось место судьи.
Мне и Тии-сун досталось место обвиняемых.
Хай-ко стукнул чернильницей по столу, лицо его было очень суровым:
- Папа, ты где шлялся, почему только сейчас вернулся? Ты хоть знаешь, сколько сейчас времени?
Я пролепетал:
- Ах, я встретил пару друзей… С радости пропустил пару рюмочек…
- На прошлой неделе, будучи пьяным, мотоцикл твой врезался в дерево, и тебе пришлось ехать в больницу, разве ты не помнишь?
На прошлой неделе папа Хай-ко действительно напился и врезался в дерево, проснувшись в больнице с перевязанной бинтами головой. В то день все думали, что ему будет конец.
Я цокнул языком:
- Помню, конечно.
- Тогда почему ты всё ещё пьёшь? А если с тобой что-нибудь случится, кто будет заботиться о твоей семье? – Хай-ко хоть и громко кричал, но голос его будто сдавился, будто кто-то его сжал за нос, наверно, он и впрямь представил себе сцену, как он останется без отца.
Я наклонил голову:
- Виноват.
Хай-ко смотрел на меня (наверно, он представил меня своим отцом, и глаза его начали слезиться), голос как бы растянулся:
- Папа, вроде знакомая фраза.
- Успокойся. Это моё последнее обещание, сынок. – Я растроганно произнёс, так как тоже со страхом представил картину, как папа Хай-ко лежит на носилках и уже никогда с них не встанет.
После отцов пошли и матери. Тун смотрела на Тии-сун скучающим взглядом:
- Даже не знаю, что сказать, мам.
Тии-сун пару раз переминалась с ноги на ногу, лицо у неё было встревоженное, будто знала, насколько она была виновата.
Тун внезапно захныкала:
- Ты никогда меня не уважаешь. Хнык-хнык.
Лицо Тии-сун аж позеленело:
- Не плачь, доченька. Что ты говоришь. Я же тебя так люблю.
- Я говорю, что ты меня не уважаешь, а не не любишь или нет.
Перед растерянным блеском в глазах Тии-сун, Тун злобно членораздельно объяснила:
- Любить – одно. Уважать – другое.
И Тун начала пересказывать вину своей матери:
- В прошлый раз мы шли покупать рубашки, и ты спросила, которую я хочу, голубую или жёлтую. Я сказала жёлтую. Кто б думал, ты сказала: «Нет, давай всё-таки голубую. В ней прохладнее».
Тии-сун посмотрела на голубую рубашку на Тун, сдерживая смех:
- Ээ… ээ…
- И так всегда было. – Тун всё ещё продолжала хныкать. – Ты спрашиваешь моё мнение, но, в конце концов, всё равно делаешь по-своему.
- Ээ.. ээ…
- “Э” да ”э”, – Тун начала обижаться. – Если ты меня не уважаешь – чего моё мнение спрашивать. С этого момента делай что хочешь, меня можешь не спрашивать вообще.
- Извини меня…
Тун только закончила, Хай-ко сразу горячо продолжил, будто поджидал:
- И ещё ты очень много говоришь.
Тии-сун широко раскрыла глаза:
- Это я-то много говорю?
- Кто ж ещё. – Хай-ко скорчил гримасу. – В прошлом году я нечаянно потерял велосипед, так ты постоянно об этом напоминаешь. Ты и вчера за ужином об этом говорила, можно подумать, я потерял сто велосипедов…
- Разве я говорила? Не может быть!
- А кто всё время говорит «Раз и велосипед потерял, то всё, что угодно сможет потерять»? Разве это не твоя любимая фразочка года?
Я тяжко вздохнул, услышав обвинение Хай-ко на свою мать. За столом прокуратора, Тун тоже опустила глаза. Ясное дело, эта привычка матери Хай-ко присутствовала и в моей маме, и в матери Тун. Мать Тии-сун не могла этого иметь, так как она слишком рано умерла.
Этот суд длился достаточно долго и закончился нашим торжеством. Мы чувствовали, будто смогли выиграть справедливость, вылили столько негодования, представили себе множество сцен взрослых, извиняющихся перед детьми из-за своих недостатков, которых они бы никогда не заметили, если бы не дети.
В тот день, мы будто жили во сне – сон, о котором мечтает каждый ребёнок на Земле.
Жалко, что сон был слишком грезливым. Вернувшись с суда и сунув свою голову в дом, я услышал, как мой папа встретил меня ором:
- Ты где шлялся, почему только сейчас вернулся? Ты хоть знаешь, сколько сейчас времени?
Ирония судьбы, так как прокуратор Хай-ко только что накричал на меня точно так же, разве что использовал другое обращение:
- Папа, ты где шлялся, почему только сейчас вернулся? Ты хоть знаешь, сколько сейчас времени?

@темы: "Дайте билет в детство"

URL
   

Рассказы для детей

главная