Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
07:03 

"Дайте билет в детство". Глава 8

Нгуен Хоанг Ха Ми
Как мы стали убийцами

Как я уже говорил, есть очень много причин на то, почему доклад, который вы сейчас читаете, никогда не будет официально опубликован и даже не будет прислан на конференцию по плану.
Первую причину зовут Хай-ко.
Вторую причину зовут Тун.
А третью причину, конечно же, зовут Тии-сун.
«Третья причина» навестила меня чудесным воскресным утром. Это и была важная причина, которая направила доклад в издательство вместо конференции ЮНЕСКО.
Тии-сун, как ни странно, хоть и много воды утекло, уже была матерью пяти детей, но, даже когда она встретила меня, у неё до сих пор не хватало несколько зубов.
- Слушай, а что ты не вставишь новые зубы.
- Мне так нравится.
- Я думаю, нравится, скорее всего, твоему мужу.
- Так и есть. Мне нравится, потому что нравится мужу.
В свои восемь Тии-сун была добрым, медлительным и некрасноречивым ребёнком. Теперь, слушая её умные и правдивые речи, я думаю, что, если бы она стала телеведущей, она бы была самой лучшей из них.
В жизни встречается много умных, да и много правдивых. Но чем умнее, тем менее правдивые. И чем правдивее, то менее умные. Умные всегда красноречиво импровизируют, а эти ловкие речи обычно не правдивые, вот в чём зацепка!
Но Тии-сун – это частный случай. Она и умна, и правдива.
Другими словами, она умна по-правдивому.
Ещё другими словами, она правдива по-умному.
Дважды два – четыре – есть самый правдивый вывод. Но когда правда пересекается с истиной – она становится умной вещью. Тии-сун говорила от своей души, но не стеснялась, не выпендривалась: мне нравится, потому что нравится моему мужу. И потому это очень умная фраза: она касается сущности человеческих чувств.
Похоже, я перехвалил Тии-сун.
Может, потому что у неё до сих пор нет несколько зубов, и поэтому она мало чем отличается от Тии-сун в докладе.
Но, зубы в сторону, её характер также не изменился после стольких лет.
Я её спросил:
- Ты пришла из-за моего произведения…
- Так и есть.
- Значит ты наверняка знаешь, что я бросил идею переписывания глупостей из нашего детства и издевательства над ним. – Я говорил так же, как и с Тун в прошлый раз, горько и отчётливо.– Я решил изменить имена персонажей…
- Именно из-за этого я и пришла. – Тии-сун перебила меня.
Я замахал рукой:
- Не волнуйся, никакой Тии-сун не будет в моём проекте.
- Я не это имела ввиду!
- А что ты имела ввиду? – Моё лицо превратилось в гримасу. – Неужели ты хочешь, чтобы я вообще разорвал своё произведение?
- Да нет! – Тии-сун запищала голосом обвинившего котёнка (На самом деле, сожравшие мою жареную рыбу были два других котёнка – Х и Т.- Примечание: Х и Т – то есть Хай-ко и Тун).
Но я позволил гневу дальше меня вести за руку:
- Значит, это ещё недостаточно надёжно. Остаются следы. Хочешь, чтобы я сжёг черновик?
- Да послушай! – Тии-сун начала уже слезиться. – Неужели ты так плохо обо мне думаешь? Я пришла, чтобы тебе сказать: не исправляй, не рви, не жги – ничего! Не слушай тех двоих. Как было в детстве – так и пиши.
Я оторопело смотрел на Тии-сун, внезапно вспомнив, что сорок лет назад она была моей доброй милой женой. Неужели из-за того, что её дети – не мои, заставили меня плохо о ней думать?
Будь мне восемь лет – я постучал бы по своей макушке.
- Извини…
Я сказал и только через некоторое время осознал, что произнёс самую бестолковую вещь.
Тии-сун вытерла слёзы:
- Чем извиняться, лучше выслушай меня.
Слезливые глаза всегда прекрасны, даже если сами очи безобразны.
Но, казалось, её слёзы капнули на моё сердце.
Я весь поник, как мертвец:
- Слушаюсь.
- Не сожжёшь черновик?
- Не сожгу.
- Не разорвёшь?
- Не разорву.
- Не будешь переименовывать?
- Оставлю, как есть.
Я отвечал, удивляясь своей уступчивости.
o0o
А раньше такого не было. Сорок лет назад Тии-сун, наверно, тоже надеялась, что я её буду слушаться, хоть разок. Но эту маленькую надежду она не смогла удержать.
Эта надежда, вспыхивая, была потушена моими воплями.
Я вопил на неё изо дня в день, наслаждаясь её робким взглядом и повиновением.
Чтобы сделать жизнь менее пресной, я однажды заявил:
- Пойдём сокровища искать.
- А где их искать?
- Мы переплывём море. Сокровища обычно прячут на диких островах.
- Ой, а как нам море переплыть – мы ж ещё маленькие.
- Трусиха! – Я прищурился. – Я в фильмах видел, как куча людей лодки строит и моря переплывает.
- Но они взрослые.
Я пожал плечами:
- Взрослые или дети – какая разница! Главное – быть храбрым!
- Но взрослым не нужно просить разрешение у папа и мамы.
Её причина привела меня в ступор. Её причина была элементарной, но очень важной. Даже важнее того, есть ли у тебя храбрость, или нет (Ах, этот правдивый ум у неё уже был замечен в таком раннем возрасте!).
- Точно. – Я понизил голос. – Значит, нам море не переплыть. Но мы можем пойти в дремучий лес или залезть на высокие горы.
- Лес или горы – то же самое. – Снова сказала Тии-сун, приняв скорбное выражение лица, опять останавливая меня. – По-любому мама и папа нас не отпустят на такое долгое время.
- Ага. – Я обиженно вздохнул. – Родители в нас никогда не верят. Они всегда думают, что мы заблудимся.
Я всё ещё был зол:
- А если и нет, то боятся, что нас змеи укусят да тигры съедят.
Увидев, что я загрустил, Тии-сун тоже опечалилась. Она потрясла мою руку, будто бы успокаивая:
- Жди, когда вырастешь. Когда мы будем взрослыми, мы сможем пойти куда захотим – никто нас не остановит.
Она закрыла глаза, восклицая:
- Ах, от этой мысли даже дух захватывает.
И ещё раз, Тии-сун оказалась оратором истины. Но даже у истины есть другая сторона. Позже я узнал, что, когда я был маленьким, я постоянно расстраивался из-за того, что мне нельзя было делать то, что нравилось, а также печалился, когда вырос, так как стало слишком много свободы, для того, чтобы делать, что нравится; а вообще, по сравнению с ребёнком, спонтанные намерения взрослых намного опаснее и глупее.
Естественно, у взрослых есть и свои «взрослые». Если моральные принципы – это мать, то отец – юридические законы: одна даёт советы очень нежно и мягко, а другой днями грозится и бурчит. Но, как и дети, взрослые не всегда слушаются своих «родителей». И так появилась религия. В какой-то мере, религия – тоже является моралью и законом. Она советует делать это, запрещает то. Но, так как религия построена на вере, то люди всё делают без лишних вопросов (противоположно детям, которые всегда переспрашивают родителей), так как, на самом деле, если все разучатся верить, то людям придётся потревожиться насчёт своего существования на земле.
Господи, снова развёл тут болтовню!
Я ж говорил о нас с Тии-сун, о нашем плане в поисках сокровища, который скоро патетично рухнет.
Итак, в конце концов, на остров нам попасть не удалось, так же, как в лес или в горы. Вот как ужасно нам жилось в восемь лет: куда ни посмотришь – везде огорожено забором.
Я искоса посмотрел на Тии-сун: она была как маленькое существо среди большого пространства, и я задумался и о своей судьбе и погрустнел, осознав, что я такой же маленький и беспомощный.
В глазах у меня всё расплывалось, голова была пустая, как сарай после пожара, не зная, что бы мне туда засунуть, чтобы можно было там передвигать; и мой взгляд внезапно остановился на сливовом дереве в маленьком огороде за домом Хай-ко.
- Эй, Тии-сун. – Глаза мои загорелись. – Я вспомнил. Люди ведь тоже закапывают сокровища в садах.
- В садах? – Тии-сун растерянно переспросила, не догадываясь, куда я собираюсь привести это приключение.
- Ага, в садах. – Я кивнул, указав на дом Хай-ко. – Смотри! Видишь сливы в его огороде?
Тии-сун смотрела на этот садик вдали, а потом снова перевела взгляд на меня:
- Вижу.
- Наверняка в этом саду закопали сокровища! – Я говорил очень уверенно, а лицо моё было даже уверенее голоса.
Тии-сун засомневалась:
- A кто их закопал?
- Да кто-то. Может, родители его. А может, и старые хозяева дома.
- Так пойдём выроем!
Тии-сун восторженно торопила, наверно, не совсем веря, что кто-то закопал скоровище под сливовым деревом, а только потому, чтобы не думать о побеге от родителей на дикий остров или в дремучий лес – она знала, что рано или поздно, что псих, как я, подговорю её на что-нибудь вроде такого.
o0o
Всего было четыре человека экспедиции по поиску сокровища в огороде за домом Хай-ко. Естественно, Хай-ко забирает себе часть, так как он – хозяин дома. Тун, конечно же, тоже, потому что она иногда играет роль его жены, то есть, она тоже владелица этого огорода.
Но, конечно же, важнейшая причина – что мы все друзья. Мы делились от маленьких радостей до больших печалей в нашей жизни, от следов розгов, которые получали от родителей, до бесценного сокровища, которое мы собирались найти.
Но есть самая важная причина из всех: если мы не будем возиться и копать весь огород в поисках сокровища, то наша жизнь останется абсолютно скучной. Еда, сон и школа – три скучных бременем: неужели мы должны иметь их в своей жизни и тащить их за собой изо дня в день, как глупые ослы.
Если мы не можем тащить что-либо в восьмилетнем возрасте, то мы решили тащить сокровища.
Мы вчетвером так решили и выбрали один солнечный день, чтобы мы могли начать копать огород.
Родители Хай-ко очень поддерживали этот археологический процесс. Они думали, что мы вызвались быть садовниками, то есть, послушными детками.
Папа Хай-ко потрепал меня по голове:
- Умница, сынок.
Мама Хай-ко прослезилась, увидев, как Тун туда-сюда бегает с лейкой:
- Смотри не спотыкнись, доченька.
Через неделю от огорода не осталось и следа. Как истинные археологи, мы взрыли каждый пенёк, каждый сорняк, всё очень тщательно и аккуратно. Но сокровища никак не хотели появляться. Мы, обмякшие, ждали, что лопата звонко ударит о сундук или о что-то твёрдое, как золото или алмаз, но без толку. Лишь иногда лопата на моих и руках Хай-ко издавала звяканье – звук надежды, но это лишь были осколки тарелок или ржавые железки.
После десяти дней в огороде появились норы и глубокие ямы.
Но на одиннадцатый день всем деревьям пришлось распрощаться со своей жизнью. Ветки высохли, листья завяли, а сливы сморщились.
Утречком, когда отец Хай-ко навестил садик, рука его уже не трепала меня по голове. Брови вскочили, палец указал на ворота дома, он закричал таким голосом, которым кричат только на воров:
- Вон отсюда!
Мама глядела на вялые сливы с более вялым лицом, выглядела она чрезвычайно скорбно и горестно. Она не кричала, но лишь простонала:
- Убийцы!
Но мы не хотели стать убийцами. Мы лишь искали сокровище, но, может, наш вандализм в садике мог бы завести родителей Хай-ко и до смерти. Эта страшная мысль бросила меня в дрожь.
Тун и Тии-сун, скорее всего, сразу подумали о том же, о чём и я, поэтому в мгновение ока они убежали так, что пятки сверкали.
Только Хай-ко некуда было убежать. Потому что он не знал, куда бежать.
Для маленького мальчика дом очень важен. Мальчик, живущий в своём доме, почти то же самое, что и плоть, находящаяся в организме. Он не может убежать из своего дома, потому что это будет его ранить. Также, как и кролик, который не может выскочить из своей шубки.
Только взрослые могут делать такие странности. В некоторых случаях, эго превращается в гуманнизм. Повзрослев, я слышал, как философы так говорят между собой.

@темы: "Дайте билет в детство"

URL
   

Рассказы для детей

главная