Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
07:02 

"Дайте билет в детство". Глава 7

Нгуен Хоанг Ха Ми
Как долго я был послушным?

Так чего же хотят от детей взрослые?
Конкретнее, чего же хотят от меня мои родители?
Я спрашивал себя, после тяжёлых провалов с целью изменить мир.
И я подумал, ведь удовлетворить взрослых совсем несложно. Главное – хочу я этого или нет.
Итак, мои родители хотят, чтобы все мои уроки были сделаны до восьми вечера?
В тот же день, когда мой отец ещё храпел, я проснулся и немедленно сел за парту, не дожидаясь материнских напоминаний об этом, как обычно.
“В деревнях крестьяне живут за счёт растениеводства, скотоводства, рыболовства и рукоделия. Вокруг их домов обычно есть сады, хлева; дороги в деревнях маленькие, с малым количеством людей и транспорта. В городах же люди работают в офисах, магазинах, на фабриках; дома близко расположены друг к другу. Дороги длинные, с большим количеством людей и транспорта”.
Такие тексты не представляют из себя ничего особенного, даже всего лишь пересказ того, что мы ежедневно видим и слышим.
Но даже самые элементарные тексты, если они молниеносно влетают в одно ухо и вылетают из другого, всё равно не оседают в вашем мозге.
Я вообще невнимательный мальчик. Всегда во время урока моё сознание из-за чего-то отвлекается.
Я помню, как я учил алфавит. Ужасно мучительно!
Учительница меня учила:
- O – куриное яйцо,
Й со шляпкой, а Ц с бородой.
Слушая эти рифмованные строки, я никак не мог найти между ними разницы, так как думал о шляпе дяди Ньена – остроконечная зелёная суконная шляпа. Такие шляпы теперь уже никто не носит, да и никто не выпускает, но в те времена для нас, мальчуганов, оно было чудесным.
Я всегда хотел надеть его шляпу, хоть ненадолго, а потом ему её вернуть – мне и от этого было б весело. Конечно, для дяди Ньена это было пустяком: я надевал её перед его пристальным взглядом, поэтому поиграться с ней не было шанса.
А потом я подумал о деде Тии-сун. Я подумал о его бороде. Они ни капли не походили на «бороду» буквы Ц. Они были длинные, прямые и густые; каждый раз, кушая суп, ему приходилось эту бороду заправлять, чтобы они не намокли.
Я думал о том и о сём, ассоциируясь со множеством вещей до тех пор. Пока учительница не показала на меня, спросив, что это за буква, тогда я начал заикаться:
- Это... это...
Я знал, что это или Й, или Ц, но не мог решить, какая эта было из них. В моей голове проплыли изображения дяди Ньена и бороды деда Тун, но кто из них Й, а кто – Ц, – ей-богу, не помню.
Увидев, что я запутался, учительница пожалела:
- O – куриное яйцо,
Й с шляпкой, а у кого борода?
Я обрадовался:
- У «Ц».
Один мудрец когда-то использовал слово «лицо», чтобы указать на буквы. Лицо букв – замечательный способ выражения.
В нулевом классе мне сначала нужно было ознакомиться с буквами, а потом их запомнить. Будто нужно было познакомиться с кем-то и запомнить их лицо.
Двадцать четыре буквы – это двадцать четыре лица, которые должен запомнить любой ребёнок до той поры, пока он осознает, что эти лица будут его спутниками на протяжение всей жизни.
Это не очень сложное условие, но для моего невнимательного мозга было неосуществимо запомнить новые двадцать четыре лица и правильно их всех назвать.
И так всегда, я смотрю на буквы, и они превращаются в картинки, которые мигом переполняют моё сознание.
Намного позже, я ненароком прочитал стихотворение «Гласные» Рембо и узнал, что он тоже был покорен своей фантазией:
А — черно, бело — Е, У — зелено, О — сине,
И — красно… Я хочу открыть рождение гласных.

Рембо не только заметил цвета в гласных. Он также увидел в букве А — траурный корсет под стаей мух ужасных, в «Е» - пик горы, покрытый снегом; и лужайки со скотом, спокойно жующие траву, в букве «У».
Но также чудесно, что он даже мог услышать звуки в буквах: звук трубы с высокими нотами в букве «О», или смех, вырвавшийся в момент ярости или пьянства из буквы «И»...
Даже в те времена, когда я ещё не читал Рембо, а только ознакомился с его «Гласными», он для меня уже стал наивеличайшим и самым близким поэтом.
Я верил, что когда он писал это стихотворение, он наверняка был опрометчивым ребёнком, часто думал о том, о сём, и именно из-за этого в детстве тоже был непоседой и получал много плохих оценок, как и я.
Ой, меня снова не туда занесло.
На самом деле, вся эта болтовня заключается лишь в том, что в восемь лет я был невнимательным и неопрятным.
И я также хочу продолжить, что однажды пришёл день, когда я решил превратить свою невнимательную голову во внимательную наивысшей степени, только чтобы доказать своим родителям одно: удовлетворить их очень легко, сделать это может всякий ребёнок, если он этого захочет.
Я учился, как сумасшедший, зарылся в учебники, не выходя на улицу и не обращая внимания на отчаянные зовы Хай-ко, Тун и Тии-сун в виде стуков в окна.
Я учился, будто завтра мог умереть.
Я жрал домашнее задание, будто жрал лапшу.
Я зубрил до растерзания глотки, учил всё наизусть.
До ужина мне уже нечего было учить. Будто я проглотил все учебники.
Слушая, как я чётко пересказываю домашнее задание, мой отец тёр глаза пять-шесть раз, горячо хвалил, если б не его умение сдерживать эмоции, то он наверно бы меня уже обнял и поднял в воздух:
- Не верится!
Его голос был растроганным, и, похоже, глаза начали слезиться.
Моя мама испугалась:
- Ты в порядке, сыночек?
Она пощупала мой лоб волнуясь:
- Тебя, наверно, к врачу надо!
***
В эти дни я доводил своего отца до слёз радости аж на протяжении целой недели, до такой степени, что на четвёртый день он стал засовывать в кармашек носовой платок.
Моя мама тоже потихоньку успокаивалась. Она знала, что я в порядке, хотя она всё равно прикладывала свою ладонь к моему лбу двенадцать раз в день.
В классе моя учительница щупала мою голову (До чего ж похожи женщины!).
Она потихоньку трогала мой череп (в тот момент она ужасно была похожа на врача, чем на учительницу) и хмуро спросила:
- Ты в последнее время падал, спотыкался?
- Да. – Я правдиво ответил, вспоминая драку между мной и Хай-ко пару дней назад.
- Вот как. – Её передёрнуло. – А ты головой ударялся о землю?
- Да.
Я снова ответил, думая про себя, что если головой о землю не ударяться, то это вообще нельзя называть термином «падать».
Её лицо приобрело салатовый цвет, она надавила пальчиками на мою голову, словно пыталась просверлить в ней дырки, как это делают в поисках нового месторождения нефти:
- Что ж, тогда всё сходится.
- Что сходится?
- Если ты сильно ударялся головой о землю, то твои нервные окончания наверняка пострадали. – Она осмотрела всю мою голову и шею. – А ты падал передом или затылком?
- Что вы имеете ввиду?
- То есть, ты упал лицом или затылком на землю?
Она была очень встревоженной, и, судя по её пристальному взгляду, направленному на мои губы, будто она ждала некое существо, собиравшееся выскочить из моего рта, я предполагал, что это был решающий вопрос.
Я старался вспомнить и неспеша ответил:
- Вроде я упал лицом о землю.
Я ответил наугад, а вообще, дерясь с Хай-ко, я падаю раз десять: три раза лицом, три раза затылком, а остальные разы – тем, чем получится.
Мой ответ заставил лицо учительницы расслабиться. Она выдохнула и убрала свои руки:
- Повезло! Тогда всё в порядке. Центр нервной системы сосредоточен на затылке человека.
Не только она, но и мои одноклассники смотрели на меня, будто, если у меня не восемь ушей, то, по-крайней мере, было два носа.
Я радостно коллекционировал одну десятку за другой (Примечание: во вьетнамских школах «десятка» – самая высокая оценка), и один день за другим плавал в восхищениях моих друзей. В первый раз в жизни я осознал, что хорошая успеваемость ни капли не скучная деятельность, особенно, когда я всегда весело слышал смех кокетливой Зунг, смешанный вперемешку с возгласами моих одноклассников.
Кокетка Зунг не такая и красавица, разве что кокетливая, но её смех всегда заставляет меня любопытствовать. Её смех звучит как музыка, его я узнаю везде. Я давно любил этот смех, и каждый раз стоит ей засмеяться, я не мог ничего с этим поделать – я обязательно буду коситься в её сторону.
Честно говоря, мне больше нравится Тун, чем Зунг. Её смех не настолько красивый, как у Зунг, но она лучше тем, что у неё есть ямочки. С ямочками девочка просто обаятельна.
Разве что у Тун «плохая привычка» - она всегда с Хай-ко. В последнее время, благодаря телефону дяди Ньена, я смог её два раза пригласить на прогулку. Но с того дня, как мой папа запретил играться с телефоном, Тун снова обвилась вокруг Хай-ко, словно Земля, которая постоянно кружится вокруг Солнца, что делало мою жизнь ужасной.
И я решил больше не интересоваться Тун. Я приглашу Зунг прогуляться, покушать, и придумаю, как это подстроить, чтобы все свидания происходили на глазах Тун.
Взбесившись, я действительно так думал, но, встретив Зунг, я уже не был в восторге от этой идеи. Я всё ждал, когда её звонкий смех зазвучит у моего уха, но, непонятно почему, уже не хотелось её никуда приглашать.
Конечно, сейчас мне всё понятно. Сейчас уже столько раз влюбившись за жизнь, я понял, что какая-то Зунг не сможет заменить какую-то Тун в сердце какого-то Ку Муя. Это испортит определение любви, так как после рухнувшей любви никто не начинает новый роман, если рана ещё не успела зажить. Также и с войной – люди не могут начать новую борьбу на руинах прошлой битвы, если у них не было времени на восстановление.
В восемь лет для меня любовь была очень далёким понятием.
Но даже если это не была любовь, то естественная привязанность между мальчиком и девочкой тоже подчиняется правилам симпатии так же, как подчиняются уже и юноши и девушки, когда они подрастают.
***
И только из-за этого мне всё надоело.
Во мне больше не было мотивации.
Я думал, что, услышав смех Зунг, я пойду с ней гулять назло Тун.
Но моё сердце воспротивилось этому.
Кроме того, для меня десятки уже не были вершинами, которые хотелось покорять. Для меня больше не осталось вызовов.
Мне надоело учиться.
Мне надоело делать уроки.
Если я каждый день делаю уроки, зарабатываю десятки таким лёгким способом, то моя жизнь снова впадает в очередное однообразие, такую же скучную, как и тогда, когда я оптимистично коллекционировал четвёрки и пятёрки.
Я снова учил с горем пополам, доводя моего отца до слёз, на этот раз, разочарования.
Моей маме снова выпала возможность поволноваться:
- С тобой всё в порядке, сыночек?
А учительница моя безумно крутила и вертела мою голову во все стороны, подозрительно спрашивая:
- Неужели центр твоей нервной системы находится спереди?
Только Хай-ко, Тии-сун да Тун обрадовались моему провалу.
В их глазах моё решение бросить эту вершину славы, чтобы вернуться к мрачным дням, наверняка было не менее пафосное высшего вельможи, оставившего своё положение и покинувшего богатство и роскошь, чтобы вернуться к простецкой жизни крестьянина.
В этом случае понятие героизма в сознании детей не сходится с понятием в сознании взрослых. Вот так вот!

@темы: "Дайте билет в детство"

URL
   

Рассказы для детей

главная