Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
07:01 

"Дайте билет в детство". Глава 6

Нгуен Хоанг Ха Ми
Я – Ку Муй

Но Тун в детстве была далеко не такая, как сейчас. То есть она была намного милее, хоть меня совсем не любила.
После скандала с сообщением я позвал её, накричав:
- Ну и зачем ты это показала своей маме?
- Я не поняла, куда ты меня пригласил.
- А теперь поняла?
- Не-а.
- Раз нет, то никогда не понимай.
Сам я-то уже понял. Сам дядя Ньен мне объяснил. Он, объясняя, хрипло смеялся, в то время, как моё лицо мялось с каждой минутой.
Со дня этой маленькой ошибочки в моей жизни исчезло много вещей. Папа запретил мне играться с телефоном дяди Ньена.
Никаких сообщений, которые приглашают Тун прогуляться да покушать, и потому моя жизнь чрезвычайно завяла.
Дни снова стали теми же старыми днями. Я брёл в тех же пустынных коридорах жизни, из школы домой, из спальни в ванную, из-за стола к парте с неизменным ритмом, как Земля, которая монотонно вращается вокруг Солнца.

Будь я Землёй, иногда задумывался я, я никогда бы не согласился жить такой скучной и однообразной жизнью. Я бы не захотел больше вращаться или нашёл бы способ вращаться в другом направлении. Плевать на то, что может случиться.
Но я же не Земля. Я Ку Муй.
Ку Муй не может заставить Землю вращаться по своему желанию, но зато он может заставить свою жизнь это сделать по способу, который он только что придумал.
Каждый раз, когда мне хотелось пить, я больше не наливал воды в стакан. Я наливал воду в бутылки из-под газировки. Эти бутылку моя мама кучей хранит на верху шкафа, ожидая старьёвщиц. Я пил из этих бутылок, ощущая истинный восторг.
Хай-ко заходил ко мне в гости и, увидев это, ускакал домой и стал клянчить мать купить ему газировку.
Раньше семья Хай-ко никогда не пила газированные напитки. Его мама говорит, что они полны химикатов и что надо быть сумасшедшим, чтобы толкать эти яды себе в организм.
Но Хай-ко капризничал и канючил так, что ей пришлось пойти в магазин и притащить ему такую бутылку.
На следующий день Хай-ко, держа бутылку, прибежал ко мне, с чувством удовлетворения на лице:
- Смотри! Со вчерашнего дня я пил отсюда.
Я заулыбался:
- И как?
- Ого, вода в бутылке из-под газировки почему-то слаще и холоднее, чем из стакана. Чудно!
Я его научил ещё другим странностям. После питья я приступил к еде. Я уже не ел из пиалы как раньше. На глазах потрясенных родителей я сыпал рис и всю еду в алюминиевый таз и всё это смешивал, будто это был плов. И я брал с собой таз во двор, сидел на корточках, смотря на улицу, в это же время жуя ложку за ложкой, чувствуя, что жизнь просто прекраснa.
Я, евший из таза, был очень похож на нашу свинью, которая жрала из своего корыта, но Хай-ко всё равно восторгался:
- Ух ты! По-новому?
- Ага! Вообще супер!
На следующий же день Хай-ко рьяно искал меня, только чтобы похвастаться:
- А я только что ел из таза.
Не дожидаясь моего вопроса, Хай-ко сразу радостно сказал:
- Есть из подноса вообще отпадно, слышишь. Даже лучше, чем из пиалы. Чудно, а?
Опять он “чудно”.
Мне это тоже казалось чудным, однако я мог это предвидеть.
И теперь, то есть, сейчас, когда я уже пишу эту книгу, я, естественно, знаю, что именно психологический фактор повлиял на наш вкус. Изменение в ситуации приводит к изменениям в эмоциях.
Почему признанья в любви на берегу реки или на поле успешнее тех, которые произнесены на площади или на рынке?
Почему супруги любят путешествовать в неразведанных ими местах в поисках ностальгии первых дней любви и почему они этого не находят где-нибудь вблизи своего домишка?
На всё есть своя причина. Людям всегда нужна новая обстановка, чтобы освежить свои эмоции, а потом уже продолжать этот процесс с другими вещами.
Поэтому взрослые, имея возможность на обновку обстановки, сразу так поступают, иногда самым несуразным способом, например, меняют одну жену (или мужа) на другую (или другого).
Одним словом, они позволяют себе всё, что хотят, даже если это просто глупо, и запрещают детям делать, то, что им, взрослым, не нравится, что также глупо.
Мои с Хай-ко изменившиеся гурманные привычки ведь не оказывают никакого влияния на мир на Земле. Не из-за того, что мы с ним не пьём воду из стакана, покушаются на какого-то президента или премьер-министра. И также люди из Израиля и Палестины стреляются из пушек между собой, наверное, не из-за того, что мы заменили пиалы на тазы.
Но с точки зрения родителей, если их чадо внезапно захотело питаться по-другому, это вообще сущая катастрофа, может, не имеющая дел с войнами, но явно связанная с сумасшедствием.
- Сынок, ты с ума сошёл? – Мама спросила таким тоном и посмотрела на меня, будто я только что вышел из больницы в белой пижаме.
Я её понимаю, глядя в эти встревоженные глаза. Но мне также печально, что она не понимает меня так, как понимаю её я.
- Нет, мама. – Я грустно ответил.
- Так зачем же ты так делаешь? Все пьют из стаканов, почему тебе нравится пить из бутылки?
Именно потому, что все пьют из стаканов – мне и нравится пить из бутылки. Такая простая причина, однако, я лишь смел о ней думать про себя. Я не мог это озвучить вслух, боясь, что это лишь больше напугает мою маму.
Если бы моя мать до сих пор была бы в здравом уме, чтобы вспомнить эту историю и повторить вышеописанный эпизод, я с готовностью бы ей объяснил, что все дети на этом свете любят это делать и ни один из них не сошёл с ума.
Мой отец хмыкнул:
- Стаканы нужны, чтобы из них пили, бутылки – чтобы воду туда наливали, пиалы – чтобы из них ели, а тазы – чтобы класть туда овощи и мясо; что, негодяй, не знал об этом?
Это он ко мне обращался, к Ку Муй. Когда он переключался на «негодяй», значит, он уже очень был разозлён.
- Знал.
- Тогда какого чёрта ты творишь эту чушь?
Но и отцу я не смог объяснить так же, как и не смог когда-то объяснить матери.
Уже позже, будучи настоящим отцом, я заметил, что детей, «творящих чушь», воз и тележка на Земле.
Многие дети не идут пешком, как все, а всегда бегут куда-то, носятся на улицах. Многие даже любят ходить на носках на разрушенных стенах, чем твёрдым шагом по земле.
А другие любят носить кепки, поворачивая сетку назад.
А многие используют ручки для фехтования, тетрадки для оригами, но не пишут одно на другом.
Будет у меня время, я обязательно найду того, кто любит пить из бутылки и есть из таза. Обязательно.
Какие же креативные эти дети. Они так делают, пытаясь сделать жизнь менее пресной. Ведь настолько веская причина!
Взрослые всё это считают непоседливым, непохожим на других и странным, однако дети это считают интересным.
Взрослые скажут чрезвычайно серьёзно:
- Послушай, когда за тобой гонятся или за кем-то гонишься ты – вот тогда нужно бежать, когда нужно перейти преграду, как холмик или лужу – ты прыгаешь. А в остальное время, все должны спокойно и по-человечески ходить. Никакой послушный ребёнок не прыгает так, подобно жабе, и не ходит по краю стен, как мартышка!
Взрослые всё равно продолжают:
- Сеточка нужна для того, что закрываться от солнца, только дураки их зачем-то поворачивают назад!
И в третий раз они будут наказывать:
- Я тебе ручки и тетрадки покупал для драк и игрушек, негодяй?
То, чему учат нас взрослые, теоритически правильно, все дети это понимают. Но всё равно что-то невидимое толкает их на это, чтобы их действия не совпадали с реальностью.
Просто для взрослых дети живут в другой атмосфере, под другим светом. Там дети видят мир своими глазами, то есть они не видят всё для своей цели использования. Это главное различие между ребёнком и взрослым.
Для взрослого суть и стоимость каждой вещи на свете заключается лишь в их функциях. Пролистайте и почитайте любой словарь для взрослых. Люди дают определение любой вещи через её функцию и только через неё. Рубашка для того, чтобы надевать, стул – для сидения, зубы – чтобы жевать, и язык – чтобы пробовать.
Поэтому нельзя было винить моего отца в том, что он решил, что из стакана пьют, в бутылку воду наливают, да и все родители моментально согласятся друг с другом в том, что сетка в кепке закрывает лицо от солнца, ручкой пишут, и пишут ею именно в тетрадке.
Дети не думают о функциях. Просто у детей есть бесценное сокровище: фантазия.
Для взрослых подушку подкладывают под голову, но для бедной Тии-сун – это плаксивая кукла, которой она ежедневно поёт колыбельную.
Для меня и Хай-ко рубашка – не просто одежда, это также предмет, за который мы цепляемся во время драк, пытаясь повалить противника на землю. Если рубашка – всего лишь одежда, то это просто скукота. А вообще, если не холодно, можно обойтись и без неё.
Для матери Хай-ко метла, естественно, для подметания. Но, видя задумчивого Хай-ко перед ней, я догадывался, что он думал, что бы ему такого сделать с этой метлой: стоит ли бросить в окно соседей, чтобы посмотреть, что случится, или сесть на неё, прочесть заклинание и посмотреть, сможет ли он взлететь в воздух, как ведьмы в сказках. (Эти сказки написали взрослые, однако они обычно забывают, что они пишут, чтобы дети жили в этом мире до тех пор, пока не вырастут).
В те дни, когда я сидел и старательно набирал эти слова, я понял, что ребёнок, который «занимается чепухой», всего лишь хочет показать миру своё «я» своим же детским способом. Поворачивая сетку кепки назад, ребёнок утверждает, что он не похож на оставшуюся часть мира, хотя по сути дела, так и есть, так как в этом просторном мире есть немало тех, кто так носит кепки; но он хотя бы будет отличаться от идущего рядом с ним друга.
Естественно, так не с каждым ребёнком. Есть те, которые хотят быть похожими друг на друга, и наоборот.
Несомненно, взрослые аплодируют первой группе детей. Потому что именно эта «похожесть друг на друга» и перед нею преклоняются. Похожие, значит, не индивидуальные, послушные, спокойные. Воспитанные и, самое главное, безопасные. Похожи на толпу, до такой степени, что один человек смешивается с другим так, что кажется, будто все стали одним лицом – это даже ещё безопаснее.
Если думать, говорить и действовать по-другому, наперекор толпе, даже если это правильно, то это весьма рискованный выбор, во многих случаях это дорога, которая может привести к инквизиции, как Бруно – один несчастный пример этому, жертва в истории человека. (Когда народ верил, что солнце вращается вокруг Земли, то тому, кто настаивал на обратном, пришлось умереть, чтобы защитить истину – по-другому было нельзя).
К счастью, я, Хай-ко, Тун и Тии-сун не стали Бруно в восьмилетнем возрасте. Мы лишь огорчали своих родителей, но не прикасались к запрещенной зоне порядка и власти.
Я и Хай-ко не попали на инквизицию.
Но нам пришлось подтвердить, что бутылка и стакан (равно, как и таз с пиалой) – абсолютно разные по своей носимой функции, и, чтобы обеспечить ту же жизнь-клише по желанию наших родителей, нам пришлось согласиться, что «функция» хорошего ребёнка – это использовать вещи по их правильному назначению, которые им дали взрослые.
Эх, жизнь моя, жестняка!

@темы: "Дайте билет в детство"

URL
   

Рассказы для детей

главная