Нгуен Хоанг Ха Ми
Когда люди взрослеют

Мой дорогой читатель, когда вы дочитаете до этих строк, то я, должен признаться, всё ещё храню в душе своей некий секрет. Вы, наверное, уже заметили, что книга, которую я сейчас пишу, ни капли не похожа на любые книги, которые я когда-либо писал или которые вы когда-либо читали.
Я уже хотел всё это держать в секрете, даже когда книга уже была написана и опубликована в издательстве. Но поскольку вы уже терпеливо дочитали до этих строк, «посвятили» этой книге время, как люди «посвящают» деньги пошлинам, то, думаю, нет причин, которые б вам не позволили получить немного информации о произведении, за которое вы заплатили деньги и которому вы уделили много времени.
Поэтому сразу же я скажу: на самом деле то, что я сейчас пишу – вовсе не роман.
На самом деле это доклад, который я собираюсь представить на конференции Дети как один мир, организованной ЮНЕСКО здесь во Вьетнаме совместно с Министерством образования, а также с педагогами по воспитанию, специалистами в психологии, журналистами, ответственными за школьное и семейное воспитание, и, наконец, детскими писателями.
Естественно, этот доклад никогда не будет прочитан с трибуны, даже не будет прислан на конференцию по выработанному плану. Причину, почему, я скажу позже.
Хотя, нет, я лучше скажу об этом сейчас.
На это очень много причин.
Каждая причина несёт в себе конкретный образ.
Первая причина – образ под названием Хай-ко.
Хай-ко это так, по привычке, как мы раньше называли его в восемь.
Сейчас, право, надо его величать господином Хай-ко. Для вежливости. Потому что Хай-ко сейчас уже взрослый, примерно, если восемь лет помножить на шесть, то есть, приблизительно пятьдесят лет, если мы до сих пор решили верить таблице умножения.
Хай-ко внезапно пришёл ко мне одним ветряным дождливым вечером, но встреча эта была далеко не романтичной, не как в музыке То Ву. (Примечание: То Ву – вьетнамский композитор).
Хай-ко притянул к себе стул, плюхнулся на него, сразу спросив:
- Я слышал, ты что-то пишешь про нас, когда мы были маленькими?
- Эй, а ты откуда-то знаешь? – Я оторопел.
- Неважно, как я узнал. Только ответь, правда это или нет.
Его голос был как голос судьи, хотя я знаю, что он сейчас директор компании, которая не имеет никаких связей с законом.
- Э-э, ну... ну, да. – Я робко ответил.
- Так это правда?
Хай-ко вскочил, сгорбившись, и воскликнул, будто он поймал меня за каким-то нелегальным делом.
Я облизнулся:
- Так это ж просто доклад...
Хай-ко отрезал:
- Доклад или нет, это не имеет значения. Я только хочу знать, что ты там понаписал...
Его голос лишь был задиристым. Я пристально смотрел на его лицo, чувствуя, что он догадывается, что я там о нем «понаписал».
- Так я ж только про мелочи всякие из нашего детства...
Я заговорил мягким голосом, подчёркивая «мелочи», чтобы успокоить своего старого друга.
Бдительно наблюдая за мной, Хай-ко смотрел на меня какое-то время, а затем вытянул свою ладонь:
- Дай-ка я посмотрю.
Сначала я хотел отказаться, но осознал, что таким образом Хай-ко заподозрит ещё больше, и, наконец, мне пришлось вытащить свой черновик на стол, так как избавиться от него не удалось:
- Читай! Нет ничего серьёзного.
И я цокнул, пытаясь настроить ситуацию на сторону симпатии и чувств, и добавил:
- Это просто прекраснейшие воспоминания детства.
Хай-ко не был отуманен моим красноречием. Он осторожно переворачивал страницу за страницей, вглядываясь в каждую букву, и я чувствовал, что он не просто читал, а что-то усиленно искал.
Иногда его передёргивало на месте:
- Тьфу, драки! Очень нехорошо!
- Ах! Это ж невозможно! Директор большой компании абсолютно не может воспитывать и учить своего ребёнка такой чепухе.
Я взволновался:
- Какой ещё чепухе?
Хай-ко звонко ударил по столу:
- “Ты не боишься, что учителя скажут, что мы тебя не воспитываем, раз у тебя такие чистые тетради, а, чертёнок?”. Пф, да ни в жизнь директор компании не будет так кричать на ребёнка! И вот ещё! – Хай-ко ткнул пальцем в страницу, будто бы придавил муху. - “Садиться за стол, когда обед готов – только невоспитанные невежи так поступают, понятно?”...
Он возвёл руки к небу:
- О, Господи! Ты меня убить, что ли, хочешь, Муй?
Он убрал две буквы от «ку», но кричал на меня так, будто я до сих пор был этим сорванцом. (Примечание: «Ку» переводится как «мальчуган». Часто в семье перед именем мальчиков добавляли «Ку»).
- Да это же мелочи. Нам ж всего-то восемь было. – Моя растерянность читалась и на лице, и в голосе.
- Ну и что, что восемь. – Лицо Хай-ко покраснело. – Директор компании не может так разговаривать в свои восемь. Что же подумают мои партнёры, зная, что я такой хулиган?
- Я не думаю, что ты был хулиганом.
- Это ты так думаешь...
- Но я ж ничего не придумал. Я записал всё, что ты говорил в восемь. В ту пору...
- Так это в ту пору. А сейчас – это сейчас. В восемь люди совершают наиглупейшие ошибки. Зачем ты сейчас будешь над ними так измываться.
Я никак не мог переварить его аргументацию. Но я знал, что его не уговорю. Хай-ко был простым и щедрым, так господин Хай-ко же был более расчётливым и упрямым.
Хай-ко делал всё, что ему хотелось, а господин Хай-ко делал то, что люди хотели, чтобы он это сделал. Может, это очередное различие между ребёнком и взрослым. И это показывает, что жизнь взрослого намного скучнее жизнь ребёнка.
В конце концов, я вздохнул:
- Так что ты хочешь?
- Ты должен вычеркнуть все эти дурацкие детали. – Хай-ко решительно ответил.
- Не могу! Что же тогда останется от моего доклада.
- Это уже твоё дело. – Хай-ко был холоден, решительно припирая меня к стене.
Я сделал глоток воды, придавливая свой гнев.
- Давай так. – Я поспешно опустил стакан воды на стол, старясь не разбить его о стену. – Я ничего не буду вычёркивать. Но я поменяю имена персонажей.
oOo
Когда пришла Тун, она села на то же место, где вчера сидел Хай-ко.
Думаю, что без всяких объяснений вы поняли, что вторая причина несёт образ Тун.
Тун сидела на том же месте, что и Хай-ко, и задала тот же вопрос, что и Хай-ко:
- Я слышала, что ты что-то пишешь о том, когда мы были маленькими?
Но реакция моя уже была другая. Я машинально кивнул:
- Да. И я знаю, что мне не следовало бы издеваться над глупостями из нашего детства. Такая директриса, как ты, не может получить сообщение “Залезем вечером в постель?” в твои восемь. Что же о тебе подумают ученики и их родители, ведь так?
Тун также машинально кивнула:
- Так!
Я продолжал каяться:
- Поэтому я решил поменять имена персонажей. Девочка, получившая это пошлое сообщение, будет не Тун, а какая-нибудь Хон Хань или Ань Дао.
Встреча между мной и Тун была настолько сладкой, что, казалось, она была вся засахарена.
Она не просила прочитать мой черновик. Она также не кричала на меня голосом судьи. А даже если она будет судьёй, то очень мягкой, настолько, что, ещё не задав ни вопроса, обвинивший уже всё с радостью выложит, добросовестно обещая исправиться.

@темы: "Дайте билет в детство"